Накануне короткой премьеры за пресс-чаем петербургский режиссер Роман Габриа, заслуженный деятель искусств Южной Осетии, рассуждал: «природа у Пушкина — всегда отдельный достойный персонаж», «Ленский (читай: поэт) погибает, а вокруг-то ничего не меняется — и также птицы поют, и рыбы плавают…». Не обманул: деревня, клочок камышовой поляны рядом, куры, качели, разбитый тарантас, в котором вкушал и пьянствовал от скуки Онегин, сосна, причесанная ветрами на одну сторону — все стоит, все живет, как стояло и жило. А дуэлянт уж остыл. И кто о нем вспомнит?
«Онегин. Дуэль» — не первая попытка Габриа замахнуться на Александра нашего Сергеича на российских сценах. Для постановки в Тюмени был взят не весь роман в стихах, и даже не его половина, а только кусок — от приезда Онегина в деревню до спущенного курка.
В спектакле актрисы играют на настоящих музыкальных инструментах, чему учились специально. Фото: Дмитрий Сиялов/Пресс-служба ТКТО
В эти полтора часа зритель наверняка ожидал увидеть и услышать любимую классику, вспомнить филологические предпочтения юности далекой, но Габриа — хитрец и провокатор — предложил ей вывернутое наизнанку. Евгений Онегин (Игорь Баркарь) — желчный, скучный, ворчливый точно дед-90 лет. Он отталкивает с первой минуты. Владимир Ленский (Вадим Шестибрат) — большой кудрявый ребенок (в профиль — ай да Пушкин). За этим какое-то время хочется подсматривать. Такие разные друзья поневоле. Татьяна Ларина (Дарья Шалдуга) — взбалмошная сумасбродка. Ольга (Алена Чуванова) на фоне сестры куда серьезнее. Няня Филипьевна — тараторка и суета. Слуга Онегина Гильо (Андрей Волошенко — творческий талисман режиссера в Тюмени) — обаятельный молчун. По безусловной литературной традиции их в принципе должно быть много и в спектакле — люди все-таки, человеки.
Но тут, у Романа, едва ли не больше мощных природных сил: четыре актрисы Эвилина Ризепова, София Тихонова, Софья Илюшина и Наталья Никулина в броских богатых боярских платьях, от которых трудно глаз отвесть, играют… времена года и времена суток — все, как обещал Габриа в предваряющей показ встрече. Они сопровождают каждую сцену, наблюдают за происходящим, много танцуют, поют и играют на окарине, кугиклах, ханге, варгане.
И, знаете, их фольклорные песнопения слышатся четче, чем пушкинские рифмы в устах главных персонажей. Исключение лишь — у нетленного «Письма Татьяны». Опять придумка, снова «вывернутое»? Или происки звуковиков?
Наконец, к декорациям и одеждам.
Художник-постановщик Анвар Гумаров, художник по костюмам Елена Жукова и художник мультимедиа Александра Магелатова выстроили едва ли не более живой и приятный мир, чем актерский. На заднике сцены — пейзажи в романтичных рамочках, словно из литературных хрестоматий, меняются в зависимости от сюжета. Костюмы и кокошники, напомню, у дев природы — шикарные, будто с фестиваля народного костюма.
Костюмы художницы Елены Жуковой будто сошли с подиума. На снимке — Эвилина Ризепова, играющая вечер и раннюю осень. Фото: Дмитрий Сиялов/Пресс-служба ТКТО
Компания героев тоже неоднократно переодевается (а что еще делать в деревне городской молодежи, как не менять одни штаны на другие!) — мастерам наверняка пришлось потрудиться на износ. Деревня Гумарова воссоздана неочевидными штампами, но именно этот фантик мне нравится больше всего: кособокий экипаж, дутые фигуры куриц и петухов по всей сцене, в центре — кровать Татьяны на постаменте (в девственно белоснежных ажурных занавесочках и подзорах, не тронутых ни желтизной времен, ни назойливой молью), и над всем этим безмятежным деревенским духом — ободранное, но все еще крепкое дерево.
Камыш — рядом. Камыш, волнующийся от лопастей невидимого вентилятора. Как убедительно он играл, как был верен себе. С первой и до последней минуты. И, естественно, туманище концентрированной густоты как невольный свидетель и естественный соучастник стрельбы.
— Поэта нет, да здравствует новый день! Фото: Дмитрий Сиялов/Пресс-служба ТКТО
Ленский упал, а камыш все волнуется. Ленский упал, а петухи кричат, новый день занимается. Что будет дальше? Очевидная истина: родятся новые люди, уйдут старые люди, через какое-то время Габриа снова призовут в Тюмень ставить очередной спектакль (уже, если не изменяет память, девятый), в котором наверняка будут и провокации, и шиворот-навыворот как толстая кожура, под которой скрывается что-то тайное, не всегда уловимое.
